В житейских представлениях банк — это место, где деньги лежат. А значит, банк по определению может и должен быть основным благотворителем в бизнес-сообществе… Насколько активно российские банки участвуют в благотворительной деятельности, каков, говоря на языке банков, их «благотворительный вклад»? На этот и другие вопросы, связанные с состоянием банковской благотворительности, отвечает советник президента Ассоциации российских банков Александр КОНДРАШОВ.

— Александр Николаевич, какое место занимают российские банки в благотворительной сфере?

— Объективно отечественные банки пока не могут играть роль щедрых спонсоров. Это может показаться странным, но они бедны по сравнению с западными, черпающими средства из пенсионных фондов, страховых капиталов. Денежные ресурсы российских банков, их капитализация очень малы, потому что основные источники ресурсов — вклады населения (пассивы) и выданные кредиты (активы).

Гораздо меньше средств у банков и по сравнению с отечественными промышленными предприятиями, торговыми, нефтяными и газовыми компаниями. Кроме того, большинство крупных банков (Сбербанк, ВТБ, ВТБ24 и прочие) — государственные, есть доля государственного капитала и вомногих других банках. Это в свою очередь накладывает строгие ограничения на их деятельность, включая благотворительную.

Конечно, банковский сектор развивается. Темпы его роста сегодня даже выше темпов роста промышленности. Так, в 2006 году рост составил около 40%, в 2007 году — более 40%. В основном, за счет кредитного сектора и расширения спектра банковских услуг (автомобильные кредиты, потребительское кредитование, ипотека), а также за счет вкладов населения. В целом, если говорить о последних пяти годах, рост в банковской сфере опережает рост ВВП в 6–7 раз.

Вместе с экономикой крепнут и банки. Но утверждать, что сегодня они могут много тратить на благотворительность, я бы не стал. Брать на себя крупномасштабные благотворительные проекты они пока не готовы.

— Есть ли какая-то общая идеология банковской благотворительности или каждый банк действует самостоятельно?

— Общей идеологии нет. Здесь вообще много значит личный фактор. Например, кто-то из руководства банка любит спорт — и банк поддерживает это интересное для руководителя направление, другие предпочитают помогать детским учреждениям. Если у кого-то, не дай бог, заболел ребенок, то он, естественно, более активно среагирует на запросы, связанные с медициной. Кто-то помогает в восстановлении храмов, поновлении иконостасов…

— В России действует немало иностранных банков, имеющих давние традиции благотворительности. Можно ли сказать, что они более активны в этом плане?

— Недавно Первый Чешско-Российский банк пожертвовал полмиллиона рублей на издание книги о геноциде цыган во время войны. Участвуют в благотворительных проектах немецкий Дойче Банк и другие. Но я не сказал бы, что иностранные банки более активны, чем наши. Скорее, они тоже не стоят в стороне.

— Каковы основные формы и способы благотворительной деятельности банков?

— Несколько лет назад каждый банк ввел свою программу спонсорства и благотворительности в четкие рамки — сколько средств, когда и на какие нужды будут пожертвованы. Так сложилось, что в эти программы попали в основном те, кому банки помогали и раньше, даже если к ним обратились за помощью случайно, — скажем, общество инвалидов, конкретный детский дом, спортивный клуб и т.п. Поэтому новому просителю бывает трудно «вклиниться» в эту программу — средства расписаны на год вперед. Обычно просителю предлагают обратиться на следующий год, но у многих не хватает терпения или проблема требует безотлагательной помощи. Поэтому, желая получить поддержку от банка, нужно набраться терпения.

— Каковы приоритеты банковской благотворительности, на что банки охотнее выделяют средства?

— На первом месте, конечно, медицина, оказание помощи в критических ситуациях. Потом идут культура, спорт, дети... Банки охотно помогают решать социальные проблемы территорий, на которых находятся: создать спортивный объект, отремонтировать поликлинику и т.п. Но все, повторяю, делается в рамках программы спонсорства и благотворительности.

— А вообще, что такое филантропия для банков — маркетинговый инструмент или нечто, выходящее за рамки бизнесинтересов?

— Спонсируя, скажем, популярное телешоу, банк делает это, скорее, в рекламных целях. Но если он выделяет деньги на строительство больницы, то обычно об этом никто не знает — как правило, банки не афишируют такие проекты, да и прессу они, как известно, не очень интересуют.

Конечно, банки стремятся быть социально ответственными. Но у них слишком много проблем, чтобы заниматься чистой филантропией, «из любви к искусству». Банки находятся под жестким контролем Центробанка, и если какие-то рабочие дела окажутся не в порядке, то спрос будет строгий, не спасет никакая благотворительность.

— Можно хотя бы примерно оценить суммарный объем средств, которые банковское сообщество направляет на благотворительную деятельность?

— На этот счет точных оценок нет. Как я уже отмечал, каждый банк имеет индивидуальную программу спонсорства и благотворительности. Если говорить о «среднестатистическом» банке, то, полагаю, он может позволить себе потратить на благотворительность десятые доли процента от прибыли, но не более 1%.

— Взаимодействуют ли банки с некоммерческими организациями (НКО) благотворительной направленности?

— Безусловно. Это может быть взаимодействие с одним или несколькими фондами на постоянной основе или разовая поддержка — например, помощь детскому фонду в организации отдыха детей.

Сегодня в России довольно много благотворительных фондов, но информации о том, кто есть кто, недостаточно. Поэтому, будем откровенны, есть опасность нарваться на мошенников под видом как НКО, так и частного лица.

Недавно к нам обратилась вдова священника, погибшего в автомобильной катастрофе. Ситуация, на первый взгляд, острая: вдову с детьми выселяют из предоставленного епархией дома. Звоню в московскую патриархию. Оказывается, что семья священнослужителя, как и семья военнослужащего, оставившего службу по любой причине, должна освободить служебное, по сути, помещение. Звоню в Оренбург, откуда поступила просьба. И выясняются еще более интересные вещи: вдова владеет в городе несколькими магазинами, у нее есть свой сайт, где указаны счета американских банков, на которые она просит перечислять ей средства… Похоже, предпринимательница решила за счет пожертвований увеличить свое состояние.

Подобные неблаговидные истории иногда всплывают и при работе с НКО. Поэтому банки стараются сотрудничать с проверенными организациями.

— Целесообразны ли, на Ваш взгляд, своего рода бренды НКО, узнаваемые и вызывающие доверие?

— Такие бренды, наверное, нужны. И главное требование к ним — прозрачная финансовая деятельность, четкие, понятные банку схемы взаимодействия, строгая отчетность.

— Нужны ли, на ваш взгляд, изменения в российском законодательстве, чтобы эффективность благотворительности возросла?

— Полагаю, надо освободить от налогов средства, выделяемые на благотворительность. Конечно, контролирующие органы боятся махинаций в этой сфере. Спору нет, тут много подводных камней, но пока особой финансовой заинтересованности в благотворительной деятельности у банков нет.

— С какими трудностями сталкиваются банки при решении благотворительных задач?

— На мой взгляд, большинство проблем, с которыми люди обращаются в банки и коммерческие организации, вызваны недофинансированием социальной сферы государством. Иногда получаешь послание и думаешь: а почему, собственно, человек обращается в банк, ведь тут явная недоработка органов власти, здравоохранения, образования или культуры. Но многие предпочитают иметь дело с банком, а не с чиновниками. Такого, мне кажется, быть не должно.

ЛЮДМИЛА ЗАЦЕПИНА